Экологический сбор: когда код товара становится причиной судебного спора
ОКПД2, ТН ВЭД, подтверждение утилизации и определение плательщика. Разбираем судебную практику и наиболее спорные вопросы расширенной ответственности производителей.
В практике промышленных экологов вопросы исчисления экологического сбора и выполнения нормативов утилизации отходов от использования товаров нередко вызывают разногласия с территориальными органами Росприроднадзора. Причём предметом спора могут стать не только объёмы продукции или подтверждение фактической утилизации, но и применяемые классификаторы, содержание первичных бухгалтерских документов, договорные отношения с утилизаторами.
Представим ситуацию: предприятие выпускает продукцию, которая по своим характеристикам относится к определённой товарной группе. В документах присутствуют коды ОКПД2 и ТН ВЭД ЕАЭС, однако их сопоставление не позволяет однозначно определить принадлежность продукции к одной и той же группе. При проверке инспектор Росприроднадзора придерживается определённой трактовки, применение которой приводит к доначислению экологического сбора.
Возникает вопрос: насколько обоснованна позиция контролирующего органа, какие требования законодательства необходимо учитывать при классификации и можно ли использовать судебную практику для защиты интересов предприятия?
Предлагаю разобраться на примере четырёх судебных дел, рассмотренных арбитражными судами.
ОКПД2 или ТН ВЭД: что определяет принадлежность товара?
Начнём с нормативных требований.
Основным документом, регулирующим расширенную ответственность производителей и импортёров товаров (РОП), является Федеральный закон от 24.06.1998 № 89-ФЗ «Об отходах производства и потребления» [1].
С 1 января 2024 года система РОП существенно изменилась после вступления в силу Федерального закона от 04.08.2023 № 451-ФЗ [2].
Для товаров и упаковки, подпадающих под действующий механизм РОП, необходимо руководствоваться перечнями, утверждёнными постановлением Правительства РФ от 29.12.2023 № 2414 [3].
Обратим внимание на примечание 1 к Перечню товаров, упаковки, отходы от использования которых подлежат утилизации.
Согласно этому примечанию принадлежность товара к Перечню определяется его наименованием, физическими и химическими характеристиками по Общероссийскому классификатору продукции по видам экономической деятельности ОК 034-2014 (ОКПД2). При этом коды и наименования позиций ТН ВЭД ЕАЭС предусмотрены для использования импортёрами [3].
Таким образом, законодательство устанавливает определённые правила применения классификаторов. Рассматривать ОКПД2 и ТН ВЭД как полностью взаимозаменяемые инструменты, на мой взгляд, было бы неправильно.
При этом возникает другой вопрос: что делать, если фактические характеристики продукции, её коммерческое наименование и классификационные признаки не позволяют однозначно определить соответствующую группу Перечня?
При возникновении подобных ситуаций считаю целесообразным последовательно установить:
фактическое назначение, физические и химические характеристики товара;
соответствующий код ОКПД2 и, при необходимости, ТН ВЭД ЕАЭС;
наименование и группу товара в Перечне № 2414;
основания, по которым продукция отнесена именно к данной группе.
Особенно важно учитывать примечания и исключения, предусмотренные для отдельных товарных позиций.
Резюме: само по себе несовпадение кодов двух классификаторов не позволяет сделать окончательный вывод о наличии нарушения. Необходимо установить, правильно ли определены характеристики товара и применены положения соответствующего Перечня. Вместе с тем отсутствие прямого судебного решения о приоритете классификаторов не отменяет требований, прямо закреплённых в постановлении № 2414.
Отсутствие ОКПД2 в актах утилизации: формальность или основание для доначисления?
Рассмотрим дело № А13-12101/2021, по которому Арбитражным судом Северо-Западного округа принято постановление от 21.02.2023 [4].
Общество представило в Росприроднадзор отчётность о выполнении нормативов утилизации за 2017 год и документы, подтверждающие передачу отходов на утилизацию.
При проверке контролирующий орган установил недостатки в представленных актах, включая отсутствие кода товара по ОКПД2.
Однако интерес данного судебного разбирательства представляет не только этот факт.
В материалах дела также установлено, что в актах содержались противоречия между указанными кодами отходов по ФККО и описанным процессом обращения с ними. Кроме того, выполняемые операции были связаны с сортировкой отходов.
Напомню, что в соответствии со статьёй 1 Закона № 89-ФЗ обработка и утилизация являются разными видами обращения с отходами. Сортировка относится к обработке, а сама по себе не подтверждает выполнение утилизации отходов.
В результате суды признали требования Росприроднадзора обоснованными.
Некоторые из этого решения могут сделать упрощённый вывод: отсутствие ОКПД2 в акте автоматически означает невыполнение норматива утилизации.
Считаю такую трактовку неполной.
В рассматриваемом деле суд оценивал совокупность обстоятельств, включая содержание актов, характер выполненных операций и возможность подтверждения непосредственно утилизации отходов.
Резюме: при подготовке документов недостаточно правильно указать код товара или отхода. Необходимо обеспечить прослеживаемость всей операции: какие отходы переданы, каким способом утилизированы, какая продукция получена и какими документами подтверждается результат.
Для предприятий это означает необходимость проверки не только реквизитов актов, но и фактической технологии переработки отходов у контрагента.
Реальная утилизация или отсутствие сведений в информационной системе?
Следующее дело — № А56-26568/2022. Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 07.08.2023 [5].
Росприроднадзор обратился в суд с требованием взыскать с предприятия 73 150,67 руб. экологического сбора за 2018 год.
Основанием послужило то, что организации, которым передавались отходы, не заявили мощности оборудования по утилизации и не представили сведения о площадках в ЕГИС УОИТ.
По мнению надзорного органа, указанные обстоятельства свидетельствовали об отсутствии подтверждения утилизации.
Однако апелляционная инстанция, с выводами которой согласилась кассация, установила, что в спорный период законодательство не обязывало предприятие при заключении договора руководствоваться сведениями о мощностях контрагента, размещёнными в указанной информационной системе.
Кроме того, в материалах дела имелись акты и иные документы, подтверждающие фактическую утилизацию отходов с получением продукции.
Отдельного внимания заслуживает то обстоятельство, что при проведении контрольных мероприятий Росприроднадзор не запросил у предприятия дополнительные договоры и пояснения, необходимые для проверки представленных сведений.
В результате в удовлетворении требования о взыскании экологического сбора было отказано.
На практике подобные споры возникают достаточно часто: инспектор делает вывод о нарушении на основании отсутствия сведений в информационной системе, не исследовав в полном объёме документы и обстоятельства осуществления хозяйственной деятельности.
Вместе с тем необходимо учитывать существенный нюанс. Рассмотренный спор касался отчётности за 2018 год.
После реформирования РОП требования к утилизаторам, их включению в соответствующий реестр и подтверждению самостоятельной утилизации изменились. Поэтому применять выводы суда к правоотношениям 2025–2026 годов без учёта действующей редакции законодательства нельзя.
Резюме: при оспаривании требований Росприроднадзора необходимо определять не только фактические обстоятельства, но и редакцию нормативных документов, действовавшую в конкретном отчётном периоде. Судебное решение по старым правилам не освобождает предприятие от выполнения новых обязательных требований.
Можно ли подтвердить утилизацию, если её выполнял субподрядчик?
Интересная правовая позиция содержится в постановлении Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 19.04.2023 по делу № А32-11263/2022 [6].
Росприроднадзор требовал взыскать с предприятия задолженность по экологическому сбору в размере более 5 млн руб.
При проверке выяснилось, что предприятие заключило договоры с организациями, которые в дальнейшем передавали отходы другому юридическому лицу для фактической утилизации.
Надзорный орган настаивал на том, что законодательство не предусматривает возможность исполнения обязанности по утилизации через подобную субподрядную модель.
Суды с данной позицией не согласились.
Ключевым обстоятельством стало документальное подтверждение движения отходов и их фактической утилизации организацией, привлечённой по договорам с первоначальными контрагентами.
Суд кассационной инстанции указал, что выполнение утилизации иным лицом по договорам с подрядчиками не опровергает установленный факт её осуществления.
При этом судом отдельно оценивались ранее принятые судебные решения по административным делам, связанным с теми же обстоятельствами.
Что из этого следует для предприятий?
На мой взгляд, наиболее важный вывод заключается в необходимости оценки всей цепочки обращения с отходами, а не только отношений между заказчиком и первоначальным исполнителем.
В договорной документации и первичных учётных документах должны прослеживаться передача отходов, их движение между участниками процесса и конечный результат утилизации.
Однако и здесь необходимо сделать оговорку: судебное дело касалось исполнения обязанностей за 2020 год и не означает, что любая субподрядная модель допустима при действующих требованиях реформированной РОП.
Резюме: наличие акта от первоначального контрагента ещё не гарантирует подтверждения утилизации. Предприятию важно понимать, кто именно выполняет технологические операции и какими документами подтверждается их результат.
Кто должен платить экосбор: изготовитель или заказчик продукции?
Ещё одно показательное дело — № А32-47257/2021, постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 11.01.2023 [7].
Общество, осуществлявшее изготовление ПЭТ-преформ из сырья заказчика, уплатило экологический сбор за 2019 год в размере 1 083 281 руб.
В дальнейшем предприятие установило отсутствие у него соответствующей обязанности и обратилось в Росприроднадзор с заявлением о возврате излишне уплаченной суммы.
После отказа вопрос стал предметом судебного разбирательства.
Суды установили, что изготовитель фактически оказывал услуги по переработке сырья заказчика. Произведённая продукция принадлежала заказчику, а исполнитель не имел права самостоятельно распоряжаться ею и реализовывать третьим лицам.
С учётом характера договорных отношений и действовавшего в спорном периоде законодательства суды пришли к выводу об отсутствии у подрядчика обязанности по уплате соответствующего экологического сбора.
В результате требования о возврате 1 083 281 руб. были удовлетворены.
Данный спор интересен прежде всего для предприятий, осуществляющих контрактное производство, переработку давальческого сырья и изготовление продукции под торговыми марками заказчиков.
Нередко в подобных ситуациях производственная, коммерческая и юридическая функции используют разные подходы к определению статуса изготовленной продукции.
Однако для целей РОП недостаточно установить, на чьём оборудовании выпущен товар. Необходимо определить лицо, на которое законодательство соответствующего периода возлагает обязанность по обеспечению утилизации.
Не следует также рассматривать это решение как универсальное освобождение изготовителей из давальческого сырья от экологического сбора. После реформы РОП правила определения ответственного лица изменились.
Резюме: при контрактном производстве необходимо анализировать не только факт изготовления продукции, но и правовой статус участников, условия передачи продукции, распределение прав собственности и нормы законодательства, действующие в соответствующем периоде.
А что с экспортом продукции?
Отдельно остановлюсь на вопросе, актуальном для крупных промышленных предприятий, реализующих значительную часть продукции за пределами Российской Федерации.
Согласно пункту 4 статьи 24.5 Закона № 89-ФЗ экологический сбор не уплачивается в отношении массы товаров и упаковки, которые вывозятся из Российской Федерации [1].
Следовательно, при определении суммы экологического сбора необходимо обеспечить корректный учёт экспортируемой продукции и документальное подтверждение её вывоза.
Особое внимание рекомендую обратить на предприятия, использующие несколько каналов реализации: прямой экспорт, поставки через торговые дома и реализацию российским контрагентам.
Здесь не следует автоматически приравнивать продажу товара российскому посреднику к экспорту. Значение имеют предусмотренные законодательством условия и документально подтверждённый факт вывоза продукции из Российской Федерации.
Резюме: корректное разграничение экспортных и внутренних товарных потоков позволяет предотвратить излишнее начисление экологического сбора. Но для этого экологическая служба должна работать совместно с коммерческими, финансовыми и логистическими подразделениями.
Выводы и рекомендации
Рассмотренная судебная практика показывает, что при разрешении споров об экологическом сборе суды оценивают не только формальное содержание представленных документов, но и фактические обстоятельства осуществления хозяйственной деятельности.
При этом ни одно из рассмотренных решений не устанавливает универсального правила, позволяющего игнорировать требования к классификации продукции или оформлению подтверждающих документов.
На основании проанализированных судебных актов и действующих нормативных требований считаю необходимым обратить внимание экологов предприятий на следующие вопросы.
Первое — классификация продукции. Необходимо убедиться, что принадлежность товара к группе Перечня № 2414 определена с учётом его характеристик, кодов соответствующего классификатора и предусмотренных примечаний.
Второе — подтверждение утилизации. Недостаточно получить акт от контрагента. Важно иметь возможность подтвердить фактическое выполнение технологических операций и получение результата утилизации, а также соответствие утилизатора установленным требованиям.
Третье — договорные отношения. При использовании контрактного производства, давальческого сырья или привлечении сторонних организаций необходимо определить правовой статус участников и распределение обязательств по РОП.
Четвёртое — проверка отчётности. При выявлении разногласий с Росприроднадзором рекомендую требовать конкретного нормативного обоснования замечаний и самостоятельно сопоставлять выводы инспектора с действовавшими в соответствующем периоде требованиями.
Пятое — судебная практика. Использовать судебные решения следует с учётом фактических обстоятельств каждого дела и произошедших изменений природоохранного законодательства.
В завершение хочу обратить внимание на один практический момент.
Вопросы экологического сбора часто передаются в работу исключительно экологической службе. Однако корректность расчётов непосредственно зависит от информации о производстве, приобретении, реализации и экспорте товаров, а также от условий договоров и данных бухгалтерского учёта.
Поэтому подготовка отчётности по РОП должна рассматриваться как кросс-функциональный процесс с участием экологов, юристов, финансистов, налоговиков, закупщиков и иных структурных подразделений.
Итог: наиболее эффективный способ минимизации финансовых и правовых рисков — не оспаривание уже произведённых доначислений, а заблаговременное формирование единой системы учёта продукции, классификации товаров и подтверждения выполнения обязанностей по РОП.
При этом не стоит воспринимать замечания инспектора как окончательно установленный факт нарушения. Проверяющие также могут ошибаться, и при наличии обоснованной правовой позиции предприятие вправе использовать предусмотренные законодательством механизмы защиты своих интересов.
Нормативные источники и судебная практика
Об отходах производства и потребления : Федеральный закон от 24 июня 1998 г. № 89-ФЗ (с изм. и доп.).
О внесении изменений в Федеральный закон «Об отходах производства и потребления» и отдельные законодательные акты Российской Федерации : Федеральный закон от 4 августа 2023 г. № 451-ФЗ.
Об утверждении перечней товаров, упаковки, отходы от использования которых подлежат утилизации, и нормативов утилизации отходов от использования товаров, упаковки : постановление Правительства РФ от 29 дек. 2023 г. № 2414.
Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 21 февр. 2023 г. № Ф07-22328/2022 по делу № А13-12101/2021.
Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 7 авг. 2023 г. № Ф07-9585/2023 по делу № А56-26568/2022.
Постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 19 апр. 2023 г. по делу № А32-11263/2022.
Постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 11 янв. 2023 г. по делу № А32-47257/2021.